Ruriktochkase's Blog

Just another WordPress.com weblog

repost fr. lj mr_issue: Виски… Самогон дал бы кардинально другие результаты

leave a comment »

истина

Газета Файл-РФ – последние новости дня в России

Политика

Фигура неумолчания. Любитель виски

13 июня 09:00
Сергей Черняховский
доктор политических наук
Он очень любил виски. И ещё любил собирать грибы. И действительно не интересовался деньгами – у него в один период даже не было тёплого пальто. Флегматичный, нематериальный, один из авторов дефолта августа 1998 года, забывший спасти свои собственные сбережения. Правда, заодно погубивший и чужие.
Фото ИТАР-ТАСС.

Ещё подчеркну: впервые он забыл их спасти и погубил в 1992 году.

Очень любил читать книги и любил их писать. Написал много – он и его сторонники утверждают, что это книги по экономике и экономической теории. Если потратить время и их почитать, создаётся впечатление, что это художественная литература – на экономические темы. Где экономически окрашенного и даже увлекательного фантазирования заметно больше, чем описания реальности и её научного анализа. В юности он прочёл «Обитаемый остров» Стругацких. И в заключительной части, где авторы предупреждают о возможных катастрофических последствиях безответственной игры в революцию в условиях, в которых ты не разобрался, на него произвело сильное впечатление слово «инфляция».

В повести оказавшийся на чужой планете землянин, думая, что он освобождает страну от тирании, разрушил систему управления страной. И лишь после этого понял, что нарушил все планы десять лет работавшего над её спасением земного резидента Странника.

«– Теперь они сразу поймут, что их угнетают, что жизнь у них дрянная и поднимутся…
– Куда они поднимутся? – сказал Странник печально. – Кто поднимется? Неизвестные Отцы живут и здравствуют, Гвардия цела и невредима, армия отмобилизована, в стране военное положение… На что вы рассчитывали?
– Ты многое забыл, – проворчал Странник. – Ты забыл про экономику. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит? Что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов?»

Это писалось для умных. Пятнадцатилетний Гайдар ничего не понял – но его зацепило слово «инфляция», и он решил узнать, что это такое. И начал читать книги по экономике. Сначала он читал Маркса и был марксистом. Потом он прочитал Риккардо и увлекся им. Хотя прочитать тот том «Капитала», в котором Маркс опровергает Рикардо, Егору терпения не хватило. Потом в его руки попал американский учебник по экономике – и Гайдар увлекся тем, что в нем было написано. Он вообще очень любил книги и, не отличая их от жизни, на каждом этапе верил в истинность той, которую прочитал последней.

Всем было известно, кто его дед и кто его отец (тот, кстати, поговаривают, проклял его и прекратил с ним общение после 1992 года). И поэтому ему несложно было получить золотую медаль в школе, поступить на экономический факультет МГУ, получить там красный диплом и потом оказаться в аспирантуре. Пока он специализировался по кафедре экономики промышленности, он вновь верил в плановую экономику. В 1983 году познакомился с Чубайсом, во время учёбы на экономическом факультете в Ленинграде промышлявшего фарцовкой, и вновь потянулся к идеям «свободной экономики». Чубайс был очень обижен на советскую власть за то, что она фарцовщиков преследовала. Работая под руководством Шаталина, он стал тяготеть к рыночному социализму. Чубайс вспоминает о Гайдаре: «Он всегда был настроен на максимально реалистичные варианты преобразований, которые можно воплотить в жизнь в советских условиях, поэтому старался ориентироваться на опыт Югославии и Венгрии». Их все больше сплачивавшаяся компания уже уверила себя в неизбежности разрушения СССР и радостно предвкушала этот момент. Гайдар колебался до конца 90-го года.

Но по мере того, как в официальной лексике стали утверждаться идеи перехода к рынку, в рынок все больше начинал верить и он сам. Гайдар всегда существовал в мире книги, в мире окружающей и доминирующей над ним информации, сливаясь с последней и растворяясь в том, что он узнал последним. Он не создавал ситуацию, даже ситуацию своих убеждений. Он был производным от ситуации. Работая в журнале «Коммунист» во второй половине 80-х, он был сторонником плановой экономики. И жёстко, по свидетельству многих, цензурировал тех, с кем был не согласен. В 90-м, перейдя в газету «Правда» на должность заведующего отделом экономики, он уже стал сторонником рынка. Программу Явлинского «500 дней» он ещё критиковал. Но через год – её уже превзошёл.

Он очень любил виски. И хотел писать книги. И в конце 91-го возникла увлекательная задача: написать свою личную книгу – «книгу жизни» – судьбами и кровью живых людей. Ему ведь было всё равно – писать чернилами или кровью. И он чувствовал себя не столько человеком, внуком своего деда (хотя об этом помнил и поколение тех революционеров никогда не осуждал), сколько героем фантастического романа. Сегодня сказали бы – героем интерактивной интернет-игры.

В основном оценки итогов его деятельности располагаются в пространстве двух основных стереотипов. Первый: Гайдар – чудовище и преступник. Человек, который разрушил экономику страны, привёл к нищете миллионы людей и уничтожил отечественную промышленность, открыв дорогу спекулянтам и прямым уголовным преступникам. Второй: Гайдар – спаситель. Он заложил основы рынка и относительного благополучия 2000-х. Всем, что страна имеет сегодня, она обязана его экономическим начинаниям. Эти суждения спорны даже не потому, что они являются крайними и упрощёнными. Скорее потому, что они сходятся в провозглашении Гайдара творцом и эпохи, и реальности. Гайдар сделал то, что сделал. И сделал то, что мог сделать. В тех конкретных условиях. То, что умел. И то, что было не им рождено как аберрация общественного сознания. Нынешняя российская экономика и состояние России – продукт и следствие экономической политики Гайдара. Но только что это за экономика?

Сторонники версии «Гайдар – спаситель» делают акцент на том, что полки магазинов и базаров полны товарами, а в стране создана рыночная экономика. Только что она даёт? И если правда то, что она даёт полные товаров прилавки, это само по себе тоже ничего не значит. Потому что главное – не столько наличие товаров, сколько возможность населения их приобретать. А потребление в целом, как известно, с конца 90-х сократилось. Нынешние 200 рублей примерно равны по покупательной способности одному брежневскому рублю. И каждый сам, умножив на двести (или, как считают осторожные экономисты, на 150), зарплату, которую получал бы четверть века назад, может посчитать, насколько она реально уменьшилась. Товары стали другими, появились те, которых просто не существовало четверть века назад. Но в целом реальное благосостояние основной массы людей существенно ниже их благосостояния в 70-80-е годы со всеми тогдашними проблемами. И то, что Россия даже к началу кризиса 2008-го еще не восстановила состояние 90-го, признавали даже представители власти. Большая часть товаров на прилавках – это то, что ввозят в страну в обмен на вывозимое сырьё. То есть, в массе своей, старая промышленность разрушена и не восстановлена, новая же не создана.

Политика Гайдара и внедрение отживших смитовских моделей в экономику сделали производство невыгодным, внедрение инноваций – почти невозможным, разрушило науку, здравоохранение, образование. Заставили хозяйство страны работать на выгоды сегодняшние, принципиально закрывая возможности постановки и реализации тех программ, которые направлены на стратегические цели. И даже то, что есть в позитиве (но по сравнению не с 90-м, а с 92-93 гг.), мы имеем не за счёт политики Гайдара и рынка, а за счёт преодоления её последствий и ограничения рынка. И просто за счёт того, что цена на нефть в 2000-е годы в несколько раз превосходила цену на нефть в конце 80-х.

Казалось бы, всё это – неопровержимые доказательства трактовки «Гайдар – чудовище». Но только это еще большая неправда. И сам Гайдар, обречённо твердивший на протяжении последних лет: «Ну не было к концу 1991 года никакой могучей советской экономики», – стократно прав. Возглавь он правительство в 85-м – может, это был бы совсем другой Гайдар. И совсем иная политика. Во всяком случае, при всей своей ирреальности, в экономике он понимал больше, чем Горбачёв. И, кстати, есть немало свидетельств того, что в середине 80-х Гайдар был твёрдым антирыночником. Он всегда был таким, каким его делал информационный мейнстрим. Но он возглавил не «могучую советскую экономику», пусть даже с накапливавшимися в ней к 80-м противоречиями. Он возглавил её развалины. И превращена она в развалины не им. А в первую очередь правительством Рыжкова и политическими авантюрами Горбачёва. Все забывают, что ни в 90-м, ни в 91-м ещё не наблюдалось снижения производства промышленности в СССР. Но только на полках уже почти ничего не было. Промышленность работала, товары по пути в магазин куда-то исчезали. Зато сразу появились, когда стало возможно устанавливать на них любые цены.

Разрушительные эксперименты с нелепым созданием кооперативов (нелепым, во всяком случае, в той форме, в какой осуществляли), «радикальной экономической реформой» (её навязали стране вовсе не Гайдар с Чубайсом, а Рыжков с Абалкиным) создали ситуацию перекачивания безналичных рублей в наличные и резко умножили денежную массу, намного превысившую товарную. А в результате всё это опустошило полки магазинов. Это последние советские правительства, а не первые «демократические», разрушили систему планирования. Это они стимулировали своими подходами предприятия к тому, чтобы отказываться от выпуска дешёвой продукции в пользу дорогой. Это они создали ситуацию, когда продать сырьё за границу стало выгоднее, чем выпускать из него товары. Это политика Горбачёва, а не Гайдара, разрушала экономические и хозяйственные связи. Это пропаганда тогдашнего ЦК КПСС и его СМИ заставляли обывателя грезить о рынке и категорически отвергать любые цивилизованные подходы к управлению экономикой.

Гайдару предложили руководить экономикой, когда она была растоптана Рыжковым и командой его безграмотных экономистов-рыночников. Когда Горбачёв сделал страну неуправляемой. Когда общество истерично требовало рынка и верило только в рынок. Реально было два пути действия. Либо твёрдо и решительно уходить от рыночной наивности и диктаторски вводить систему гарантированного распределения, а потом петровскими методами выкорчёвывать рыночную ересь. Этот шанс на спасение был упущен в августе 1991-го. Либо действовать в соответствии с общественными ожиданиями, фобиями и наивными учебниками времён Адама Смита. Гайдар сделал то, что в этих конкретных условиях он мог сделать в рамках поставленной задачи движения к рынку. Но не он, а общество поставило ему безумную задачу. Общество бредило рынком и не желало другого. Сложно сказать, понимал ли Гайдар тогда, что общество делает нелепости. Но он сказал: «Вы хотите рынка? Вы ради рынка отказались от своих идеалов и от своей памяти? Вы хотите променять право первородства на колбасу? Тогда пристегните ремни – сейчас вы узнаете, что это такое на самом деле».

Виновен не Гайдар. Виновны те, кто довёл пусть даже противоречивую экономику СССР начала 80-х до состояния 91-го. И навязал стране нелепую мечту о рынке. Беда не в том, как Гайдар повёл страну в сторону рынка. Он повёл так, как в тех условиях было возможно. Беда в том, что в принципе был избран этот путь. Порочен не Гайдар с его правительством – порочен рынок. Гайдар же, судя по тоскливому выражению его глаз и по некоторым слухам о его пристрастиях последнего времени, что-то возможно и понял. И не выдержал. Он всё больше любил виски. И всё больше писал книги. Точнее, фиксировал в тексте свои не отличимые им от жизни видения. Правда, посмотрев на все то, что он натворил в 92-м, он всё время предупреждал: впереди может быть ещё хуже. Потому что где-то, чутьём много читавшего человека, понимал: путь порочен. Но сказать прямо смелости не имел. На одном уровне сознания он понимал, что путь, по какому пошла страна, абсурден. На другом – отстаивал правильность своих действий. Понимая: признав правду – лучше не жить. Даже когда 3 октября 1993 года призвал московских политических маргиналов к оружию для поддержки антиконституционного мятежа, он защищал не Ельцина. Он защищал своё право жить в мире им же созданной для себя иллюзии. Право не признавать своих ошибок и преступлений. Разум подсказывал ему: «Ты – преступник». Страх увидеть правду твердил: «Да нет, ведь я делал все, как у Смита и в американском учебнике!». Долго так жить было нельзя.

16 декабря 2009 года он вновь встретился с Чубайсом и Ясиным. Они вновь пытались уверить его в его гениальности. К вечеру, после сердечного приступа, у него образовался отёк легких.

Виски больше не помогало.

Written by ruriktochkase

Июнь 18, 2012 в 12:39 пп

Опубликовано в Uncategorized

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: